Вышиванка как зеркало белорусского национализма

Возникшие в XIX веке русский и белорусский национальные проекты имели одно принципиальное типологическое различие: русский национализм был городским, белорусский — сельским. Что это значит? За национальной идеологией русского триединства стояла многовековая история русской городской жизни и высокая аристократическая культура, основы которой правительство Российской империи прививало костромским, черниговским и витебским мужикам. Идея «белорусчины», напротив, предполагала «завоевание» города деревней; её конечная цель состояла в том, чтобы подмять Минск и другие русские города Белоруссии под «мужицкие» стандарты. В этом плане белорусский национализм был схож с «украинством», по отношению к которому он носил догоняющий и во многом подражательный характер. Эти два качества — «сельскость» и подражательность — до сих пор свойственны белорусской национальной идее, что нашло отражение в недавней истории с «белорусской вышиванкой».

Первые «вышиваночные человечки» появились в Белоруссии летом сего года на волне повышенного интереса к украинским событиям. Примечательно, что до этого вышиванка не считалась традиционной белорусской одеждой: её не носило большинство крестьян белорусских губерний, ей не щеголяли «класікі беларускай літаратуры» (в отличие от украинских собратьев по перу), и даже белорусское националистическое движение конца 80-х – начала 90-х как-то обошлось без вышиванки.

Белорусские крестьяне, 1912 г.

Однако свядомые товарищи решили, что раз уж удалось «обелорусить» польского мятежника Винцента Константы Калиновского, то с «белорусизацией» малороссийской крестьянской рубахи проблем точно не возникнет. Тем более что украинцы не против. И действительно, из вышиванки быстро сделали новый символ «незалежнасці Беларусі». Правда, в рядах патриотически настроенных граждан неожиданно нашёлся предатель, посмевший скептически отнестись к Священной Вышиванке. Сим «здраднікам» оказался проживающий в Германии белорусскоязычный писатель Ольгерд Бахаревич, который в статье «Почётная вешалка» написал примерно следующее: «Панове, наши предки разбили москалей под Оршей? Разбили. А они в вышиванках разве бились? Нет. Вот то-то и оно. Идём дальше. Мы европейцы или русские совки? Европейцы, конечно! А у европейцев есть вышиванки? Нету. Вот и нам они ни к чему».

Статья Бахаревича вызвала бурю негодования в среде белорусских вышиватников. Зарвавшемуся писателю ответили в таком духе: «Ты, сука, на святое руку поднял! Вышиванка — это наши корни, наша культура, наша, в конце концов, духовная скрепа! И у европейцев есть вышиванки, просто называются они по-другому. Так что не надо тут это самое… Из своих Германий…» В общем, хлопцы с Ольгердом разобрались.

На первом этапе вышиваночной кампании господствовал принцип аутентичности («каб усё было як у бабулі з дзядулем»). За производство вышиванок отвечали деревенские клуши с вот такими тараканами в голове (цитата): «У меня в связи с этими украинскими событиями зверскими возникло желание… Знаете, когда шьёшь рубашку, естественно, ты что-то думаешь, что-то в душе происходит. Я вот верю, как наши предки, что лен – защитная ткань. И хотелось, конечно, чтобы когда ты наносишь эти знаки, орнаменты на ткань, чтобы она буквально в броню превращалась. Чтобы мужчины, одетые в эти рубашки, делались суперменами. Чтобы их пуля не брала и сабля не резала».

О сакральных свойствах народного орнамента шла речь и на первом в Белоруссии «Дне вышиванки»:

Далее к популяризации крестьянской рубахи подключились поляки, и процесс пошёл веселей. В Польше был создан бренд Xoroshe, который ориентируется не на копирование традиционной вышиванки, а на использование отдельных её элементов в разработке линии современной одежды.

Во многом благодаря совокуплению «белорусской» архаики с польской дизайнерской мыслью на свет божий появилось такое чудо, как «вышимайка», гибрид вышиванки и обычной футболки. Она приобрела особую популярность у тех «свядомых хлопцаў і дзяўчат», которые стесняются появляться на людях в дедушкином и бабушкином тряпье.

Дивчина и cтильные хлопцы в вышимайках

Со временем национально ориентированные белорусские трудящиеся пришли к мысли, что в вышиванках можно не только играть в пейзан XIX века, но и заниматься куда более интересными вещами. Так, в одном из минских ночных клубов прошла вечеринка под названием «Беларусам быць модна», на которую организаторы пригласили вышиваночных стриптизёрш и… дяденьку из советского ансамбля «Песняры».

Видеозапись во внешнем проигрывателе: youtube.com/watch?v=CTW-k05CGFI

Отдельное внимание хотелось бы обратить вот на это милое фото, сделанное на модной белорусской вечеринке:

Снимок можно было бы назвать «Апафеоз свядомасці», если б на сумочке белорусской телеведущей Анны Бонд (дама с телефоном) красовалась вышиваночная ленточка, ещё один неизменный атрибут «беларускасці», появившийся в уходящем году в связи с событиями в Новороссии.

Объявив георгиевские ленточки «символом российской агрессии», самостийные гении придумали им альтернативу в виде «ленточек с национальным орнаментом» (орнамент примерно такой же, как флаге БССР/РБ). Их раздают на улицах Минска и других городов Белоруссии в рамках акции «Пазнач сябе беларусам», которая полностью копирует акцию «Я помню! Я горжусь!»

Несмотря на то, что белорусские СМИ изо всех сил пытаются представить вышиваночные потуги местечковых активистов как захлестнувшую РБ «моду на всё белорусское», вышиватничество пока не приобрело в Белоруссии широкого распространения. Однако первые шаги в направлении майданной цибули всё-таки уже сделаны.

Спасти 10-миллионную ветвь русского народа от неизбежного в условиях «незалежнасці» падения в колхозное безумие может только добрый русский национализм, напоминающий оболваненным советской и постсоветской пропагандой жителям Белоруссии, что первая русская печатная книга была издана в Москве уроженцем Белой Руси Петром Мстиславцем; что придворный поэт Симеон Полоцкий воспитывал детей русского царя Алексея Михайловича и, как считают многие литературоведы, был предтечей А.С. Пушкина; что родовое имение Ф.М. Достоевского находится под Брестом. Словом, русский национализм постулирует принадлежность белорусов к русской нации и великой русской культуре. А людям, у которых в качестве национальной культуры есть Пушкин и Достоевский, согласитесь, незачем самоутверждаться при помощи вышиванок и прочей деревенской дури.