Ленинградское дело: разгром «русской партии» в сталинском СССР

Ленинградское дело — загадка в ряду прочих советских репрессий. До сих пор непонятно, что это было. С чисткой конца 30-х всё просто: грузинский клан в кровавой борьбе с ленинским интернационалом одержал убедительную победу. После этого репрессии, казалось, пошли на спад. После войны даже отменили смертную казнь. Осужденных стали направлять на восстановление разрушенной страны, а не расстреливать. И вот — внезапно — спустя 4 года после победы крупную группу весьма высокопоставленных чиновников из РСФСР (некоторые сыграли большую роль в войне) берут и расстреливают. Исключительно ради этого в УК снова возвращают смертную казнь. Дело строжайше засекречивают, часть материалов уничтожают. Причем расстреляли не абы кого — Вознесенский, например, возглавлял Госплан и считался вероятным преемником Сталина. Попов — секретарь Ленинградского обкома и горкома. Родионов — председатель Совета Министров РСФСР, фактически один из руководителей республики. Обвинения абсурдные: «сформировали антипартийную группу, действовавшую на отрыв ленинградской организации от ЦК партии».

Поскольку все эти странности Ленинградское дело только запутывают и никакой ясности с ним нет, в постсоветское время сформировалось несколько версий настоящей подоплеки этого дела.

Националистическая версия: осужденные пытались создать Российскую коммунистическую партию (РСФСР была единственной республикой, не имевшей компартии), чтобы поставить республику в равное положение с другими, однако такая попытка оказалась смертельно опасна для господствовавшего в СССР под видом интернационализма антирусского социализма, и всех этих людей убили.

Версия сталинистов, как всегда, не блещет оригинальностью: товарищ Сталин никогда не ошибался, если кого и расстреливал, то за дело, значит, все расстрелянные готовили перестройку и развал СССР — поделом им, жаль, до Хрущева и Горбачева не добрались.

Самая взвешенная версия: дело появилось в результате борьбы придворных кланов за власть. Объединив усилия, Маленков и Берия разгромили клан выдвиженцев Жданова сразу после его смерти. Ничего нового — такие вещи начались сразу после смерти Ленина. Тогда, как известно, Сталин регулярно объединялся с кем-либо из видных функционеров для борьбы с могущественным противником, а победив, объединялся уже с другим против своего прежнего соратника. Классика борьбы за власть по-советски.

Ждановский клан действительно существовал и почти все проходившие по делу действительно были людьми Жданова. Хотя некоторые из осужденных вообще не работали в Ленинграде на момент ареста, они все равно считались питомцами ждановского ленинградского гнезда.

Жданов, как и Ленин, родился в семье инспектора народных училищ. Его дед по материнской линии — видный библеист и инспектор Московской духовной академии Павел Горский-Платонов, одно время городской голова Сергиева Посада. Хотя и утверждается, что к большевикам Жданов примкнул еще в 1915 году, нельзя исключить, что это фальсификация. Во всяком случае, никакой революционной и подпольной деятельности он не вел, на момент революции служил прапорщиком в запасном пехотном батальоне в Шадринске. К большевикам он присоединился только летом 1918 года. Будучи достаточно образованным (закончил реальное училище накануне революции), Жданов выдвинулся в политруки-агитаторы. В дальнейшем почти вся его карьера была связана с агитацией и пропагандой. Еще он умел играть на рояле.

Жданов резко возвысился благодаря убийству Кирова, место которого занял. До того он работал в Горьком (Нижнем Новгороде). Его звездным часом стала оборона Ленинграда, которую он курировал как глава города. Колыбель революции удалось отстоять, это повлияло на ранг Жданов в партийной иерархии — к концу войны он фактически входил в первую тройку руководителей страны.

По советской традиции, каждый новый руководитель набирал свою новую команду, на которую в дальнейшем и опирался. От размера команды и ее силы напрямую зависел статус. Кроме того, Жданов породнился с самим Вождем: его сын женился на дочери Сталина Светлане Аллилуевой.

Самым ярким из ждановской команды, безусловно, был Николай Вознесенский. Он делал преподавательскую карьеру на Донбассе — там его неведомыми путями нашел Жданов и устроил в Ленинградскую плановую комиссию. А незадолго до войны Вознесенский возглавил Госплан СССР. Госплан фактически и был советской экономикой — именно этот орган планировал производство и разрабатывал программы пятилеток. Вознесенский, по некоторым данным, считался едва ли не преемником Сталина. Во всяком случае, об этом вспоминает в мемуарах офицер правительственной охраны Эгнаташвили, весьма близкий к Сталину:

В разгар застолья Сталин неожиданно заговорил о том, что он уже довольно старый человек и руководить государством ему осталось не так уж много времени. Поэтому надо бы сейчас выбрать человека, который бы сменил его на этом высоком посту, и начинать потихоньку готовить его к этой должности. Надо выдвинуть такую личность, которая могла бы руководить государством как минимум лет двадцать-двадцать пять… Сталин сказал: «Я предложу вам человека, который может и должен возглавить государство после меня. Имейте в виду, что этот человек должен быть из нашего круга, хорошо знающий нашу школу управления и которого не надо ничему учить заново. Он должен быть хорошо натаскан во всех государственных вопросах. И поэтому я считаю таким человеком Вознесенского… Экономист он блестящий, государственную экономику знает отлично и управление знает хорошо. Я считаю, что лучше его кандидатуры у нас нет». В ответ было гробовое молчание. Сталин оглядел всех присутствующих и неожиданно спросил: «Может, кто-то хочет сказать что-либо против? Или у кого-нибудь есть какие-то возражения?» И опять никто не проронил ни слова…

Вознесенский был молод (возглавил Госплан в 35 лет) и его почти ничего не связывало с «ленинской гвардией». В свое время учился в Институте красной профессуры, который позже объявили заповедником правых уклонистов. Однако матерые аппаратчики типа Маленкова и Берии, разумеется, на дух не переносили молодого выскочку (да и Микоян в своих мемуарах не скрывал ненависти), которому (если верить Эгнаташвили) Сталин фактически подписал смертный приговор, публично назвав своим возможным преемником. Вождь народов когда-то учился партийным расколам, интригам и дрязгам у лучших: накануне смерти Ленин основательно перессорил всех соратников своим обидным «завещанием». Трем кланам в Кремле было тесно — становилось очевидно, что после смерти Сталина начнется резня. Тем не менее при живом Жданове Вознесенский забрался очень высоко.

На протяжении всей войны он входил в Государственный комитет обороны — чрезвычайный орган, взявший на себя руководство всей страной. Достаточно сказать, что в ГКО входили всего 9 человек и Вознесенский был одним из них. Остальные: Сталин, Берия, Микоян, Молотов, Ворошилов, Каганович, Булганин и Маленков.

Члены ГКО. Cверху справа Маленков

Вознесенский считался искренним сталинистом, но вместе с тем в ГКО едва ли не единственный осмеливался спорить со Сталиным. Его склочный и взрывной характер, а также привычку часто материться отмечают многие современники. Тот же Микоян вспоминал, что Вознесенский в первые дни войны предлагал Молотову взять власть в свои руки:

Молотов, правда, сказал, что у Сталина такая прострация, что он ничем не интересуется, потерял инициативу, находится в плохом состоянии. Тогда Вознесенский, возмущенный всем услышанным, сказал: Вячеслав, иди вперед, мы — за тобой пойдем. Это имело тот смысл, что если Сталин будет себя также вести и дальше, то Молотов должен вести нас и мы за ним пойдем. Другие члены Политбюро никаких подобных высказываний не делали и на заявление Вознесенского не обратили внимания. У нас была уверенность в том, что мы можем организовать оборону и можем сражаться по-настоящему. Однако это пока не так легко будет. Никакого упаднического настроения у нас не было. Но Вознесенский был особенно возбужден.

Вообще, Вознесенский обладал ярко выраженной внешностью деревенского хулигана, в его резкость и грубость охотно верится. Что касается якобы присущего ему национализма, то он, по всей видимости, появился в воспоминаниях Микояна:

Как человек Вознесенский имел заметные недостатки. Например, амбициозность, высокомерие. В тесном кругу узкого Политбюро это было заметно всем. В том числе его шовинизм. Сталин даже говорил нам, что Вознесенский — великодержавный шовинист редкой степени. «Для него, — говорил, — не только грузины и армяне, но даже украинцы — не люди».

Тем не менее и после войны злой русский фашист пошел на повышение и за пару лет до своего падения стал заместителем самого Сталина на посту председателя Совета Министров СССР. Его ввели в состав Политбюро по личной инициативе Сталина — доступ туда был открыт лишь единицам, в Политбюро тогда входили 11 человек и только в брежневские времена число избранных увеличилось до 25.

Еще один видный человек Жданова — Алексей Кузнецов. В годы войны он занимал пост второго секретаря Ленинградского горкома и обкома (первым был сам Жданов). А после войны, как и остальные «ждановцы», пошел на повышение, стал первых секретарем горкома и вскоре его назначили секретарем ЦК ВКП(б). Фактически он был руководителем Ленинграда, а потом стал крайне высокопоставленным номенклатурным работником, поскольку секретари ЦК участвовали в заседаниях Политбюро и имели право совещательного голоса. К тому же Кузнецову передали давнюю вотчину Маленкова — отдел партийных кадров. Разумеется, последний счел это персональным выпадом против себя.

Кузнецов тоже был искренним сталинистом и к тому же одним из немногих «ждановцев», участвовавших в довоенных репрессиях (вместе со Ждановым входил в состав «тройки», визировавшей приговоры). Кузнецов, как и Жданов, породнился с советской элитой — его дочь вышла замуж за сына Анастаса Микояна.

Третий высокопоставленный «ждановец» — Петр Попков. В годы войны он был председателем Ленсовета, а после ухода Кузнецова в ЦК возглавил город, став первым секретарем Ленинградского горкома. Во время руководства Ленисполкомом Попков подписал указ о возвращении дореволюционных названий самым видным ленинградским улицам. Прежде Невский проспект именовался проспектом 25 октября, Дворцовая площадь — площадью Урицкого, и так далее.

Еще по делу привлекли председателя Совета Министров РСФСР Михаила Родионова. Родионов работал в Горьковской области еще при Жданове — заведовал агитационной работой в Борской райкоме, а Жданов был рангом повыше и руководил Горьковским обкомом.

Попков и Родионов

В отличие от остальных «ждановцев», Родионов не работал в Ленинграде, войну провел секретарем Горьковского обкома, а после получил пост председателя Совета Министров РСФСР.

В 1946 году набравший силы Жданов атаковал Маленкова. Жданов вообще недолюбливал его, по воспоминаниям дочери Сталина, вышедшей замуж за сына Жданова:

В доме у Ждановых Маленкова называли только презрительной кличкой «Маланья», из-за его круглого, женоподобного лица.

Маленков, согласно официальной биографии, происходил из дворянского рода обрусевших македонцев. Утверждается, что его дед — контр-адмирал, однако никакого подтверждения этой информации в открытых источниках нет. Революционером Маленков не был, в РККА в годы Гражданской войны его мобилизовали, и он стал политруком. Возвышение ему обеспечила женитьба на Валерии Голубцовой — ничем не примечательной, кроме родства со знаменитыми «сестрами Невзоровыми», которые знали самого Ленина еще «с кудрявой головой» — по первым питерским марксистским кружкам. Одна из теток была замужем за самим Кржижановским — едва ли не первым петербургским марксистом, поучавшим самого Ильича. Тот считал его чуть ли не наставником и при всей склочности своего характера до конца жизни оставался его близким другом (хотя обычно Ленин рано или поздно ссорился со всеми учителями и друзьями).

Разумеется, с такими связями Маленков достаточно быстро попал в ЦК. Бажанов вспоминал:

Умная жена, которой он в сущности и обязан был своей карьерой, втянула его в аппарат ЦК и он стал сначала секретарем Оргбюро, потом после моего ухода — секретарем Политбюро.

Жена его, Лера, была намного умнее своего мужа. Сам Георгий Маленков производил впечатление человека очень среднего, без каких-либо талантов. Вид у него всегда был важный и надутый. Правда, он был все же очень молод в это время.

В 30-е годы Маленков сделался матерым аппаратчиком. Его вотчиной стала кадровая политика партии. Именно он отвечал за создание огромной базы карточек на всех членов ВКБ(б). После войны Маленков попал в Политбюро и здесь и начался первый акт битвы между ним и Ждановым.

Жданов, отстоявший колыбель революции, ударил первым. Всего через два месяца после того как Маленков попал в Политбюро, он угодил в опалу в связи с авиационным делом. Якобы руководство советских ВВС сознательно подсовывало летчикам бракованные реактивные самолеты, которые часто попадали в аварии. Считается, что дело инициировал сын Сталина, но не исключено, что ему помогли или подсказали. В итоге Маленков, как куратор авиационной промышленности, опозорился и лишился поста в ЦК, а его кадровая вотчина досталась «ждановцу» Кузнецову.

Жданов, Маленков, Шкирятов, Берия, Хрущев, Сталин. Конец 30-х

От серьезных последствий Маленкова спасла, по-видимому, помощь Берии, который заступился за него перед Сталиным — Маленков был важен для баланса против Жданова. Чем Маленков занимался в опале с 1946 по 1947 год — неизвестно. Этот период просто-напросто засекречен. Иногда встречается информация, что он находился в Средней Азии.

Вскоре разыгрался второй акт драмы: знаменитый разгром Ждановым Зощенко и Ахматовой, который до сих пор с ужасом вспоминает советская интеллигенция. Жданов неожиданно обрушился с яростной критикой на ленинградские же журналы, которые сам пестовал — тем более что идеологическая работа была его специальностью. Неужели дурак сам себя топил? В действительности это был умелый подкоп Маленкова, который на прощание передал куда надо информацию о том, что в Ленинграде местные партработники работают спустя рукава, не выполняют своих обязанностей и позволяют печататься сомнительным авторам с чуждой идеологией.

Жданову, чтобы отвести удар от себя и своей команды, пришлось сделать крайними Ахматову и Зощенко. Благодаря опале Маленкова, Жданов занял его место — секретаря ЦК. Фактически это была должность второго секретаря — второго человека после Сталина. Им стал Жданов. Кузнецова же постановлением Политбюро назначили еще и наблюдающим за министерством госбезопасности (!).

Но ликовать было рано. Берия не дал утопить Маленкова и в следующем году он появился в созданном усилиями Жданова Коминформе — аналоге закрытого ранее Коминтерна. С Коминформа началась месть Маленкова. Летом 1948 года соцлагерь потряс крупнейший скандал — Тито шумно и демонстративно порвал со Сталиным, Жданову это стоило должности. Ему предложили пойти в отпуск, поправить здоровье, но в отпуске тот так разнервничался, что умер от инфаркта в возрасте 52 лет.

Оставшиеся без влиятельного заступника, «ждановцы» в мгновение ока оказались беззащитными ягнятами, которых растерзали матерые аппаратные волки. Через полгода после смерти Жданова произошла развязка. Поначалу Маленков действовал аккуратно. На Кузнецова, Родионова и Попкова, как самых видных и беззащитных из «ждановцев», «навесили» организацию вредительской ярмарки. Один из немногих опубликованных по Ленинградскому делу документов:

Об антипартийных действиях члена ЦК ВКП(б) товарища Кузнецова A. A. и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) тт. Родионова М. И. и Попкова П. С.

15 февраля 1949 г.

На основании проведенной проверки установлено, что председатель Совета Министров РСФСР вместе с ленинградскими руководящими товарищами при содействии члена ЦК ВКП(б) т. Кузнецова А.А. самовольно и незаконно организовали Всесоюзную оптовую ярмарку с приглашением к участию в ней торговых организаций краев и областей РСФСР, включая и самые отдаленные вплоть до Сахалинской области, а также представителей торговых организаций всех союзных республик. На ярмарке были предъявлены к продаже товары на сумму около 9 млрд. рублей, включая товары, которые распределяются союзным правительством по общегосударственному плану, что привело к разбазариванию государственных товарных фондов и к ущемлению интересов ряда краев, областей и республик. Кроме того, проведение ярмарки нанесло ущерб государству в связи с большими и неоправданными затратами государственных фондов на организацию ярмарки и на переезд участников из отделенных местностей в Ленинград и обратно.

Политбюро ЦК ВКП(б) считает главными виновниками указанного антигосударственного действия кандидатов в члены ЦК ВКП(б) тт. Родионова и Попкова и члена ЦК ВКП(б) т. Кузнецова А.А., которые нарушили элементарные основы государственной и партийной дисциплины, поскольку ни Совет Министров РСФСР, ни Ленинградский обком ВКП(б) не испросили разрешения ЦК ВКП(б) и Совмина СССР на проведение Всесоюзной оптовой ярмарки и, в обход ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР, самовольно организовали ее в Ленинграде.

Жданов и Кузнецов на праздничной трибуне

Политбюро ЦК ВКП(б) считает, что отмеченные выше противогосударственные действия явились следствием того, что у тт. Кузнецова, Родионова, Попкова имеется нездоровый, небольшевистский уклон, выражающийся в демагогическом заигрывании с Ленинградской организацией, в охаивании ЦК ВКП(б), который якобы не помогает Ленинградской организации, в попытках представить себя в качестве особых защитников интересов Ленинграда, в попытках создать средостение между ВКП(б) и Ленинградской организацией и отдалить таким образом Ленинградскую организацию от ЦК ВКП(б).

В связи с этим следует отметить, что т. Попков, являясь первым секретарем Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), не старается обеспечить связь Ленинградской партийной организации с ЦК ВКП(б), не информирует ЦК партии о положении дел в Ленинграде и вместо того, чтобы вносить вопросы и предложения непосредственно в ЦК ВКП(б), встает на путь обхода ЦК партии, на путь сомнительных закулисных, а иногда и рваческих комбинаций, проводимых через различных самозваных «шефов» Ленинграда вроде тт. Кузнецова, Родионова и других.

В этом же свете следует рассматривать ставшее только теперь известным ЦК ВКП(б) от т. Вознесенского предложение «шефствовать» над Ленинградом, с которым обратился в 1948 году т. Попков к т. Вознесенскому Н. А., а также неправильное поведение т. Попкова, когда он связи Ленинградской партийной организации с ЦК ВКП(б) пытается подменить личными связями с так называемым «шефом» т. Кузнецовым А. А.

Политбюро ЦК ВКП(б) считает, что такие непартийные методы должны быть пресечены в корне, ибо они являются выражением антипартийной групповщины, сеют недоверие в отношениях между Ленобкомом и ЦК ВКП(б) и способны принести к отрыву Ленинградской организации от партии, от ЦК ВКП(б).

ЦК ВКП(б) напоминает, что Зиновьев, когда он пытался превратить Ленинградскую организацию в опору своей антиленинской фракции, прибегал к таким же антипартийным методам заигрывания с Ленинградской организацией, охаивания Центрального Комитета ЦК ВКП(б), якобы не заботящегося о нуждах Ленинграда, отрыва Ленинградской организации от ЦК ВКП(б) и противопоставления Ленинградской организации партии и ее Центральному Комитету.

Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет следующее:

1. Снять т. Родионова с занимаего им поста Председателя Совета Министров РСФСР, объявить выговор и направить на парткурсы при ЦК ВКП(б).

2. Снять т. Попкова с занимаего им поста Первого секретаря Лениградского обкома и горкома ВКП(б), объявить выговор и направить на парткурсы при ЦК ВКП(б).

3. Снять т. А.А. Кузнецова с занимаемого им поста Секретаря ЦК ВКП(б), объявить выговор.

4. Отметить, что член Политбюро ЦК ВКП(б) т. Вознесенский, хотя и отклонил предложение т. Попкова о «шефстве» над Ленинградом, указав ему на неправильность такого предложения, тем не менее все же поступил неправильно, что своевременно не доложил ЦК BKП(б) об антипартийном предложении «шефствовать» над Ленинградом, сделанным ему т. Попковым.

Обвинение достаточно бредовое, поскольку никакой тайной ярмарки «ждановцы» не проводили, на нее дал официальное разрешение Микоян, в то время — министр внешней торговли. Кроме того, Кузнецов вообще не имел никакого отношения к ярмарке, и, если уж на то пошло, почему за ярмарку не был привлечен министр торговли РСФСР Макаров? Более того, Макарова вскоре повысили до заместителя председателя Совета Министров РСФСР.

Тем не менее, несмотря на абсурдность обвинений, дело закончилось только выговорами и отставками. Следующие полгода все было тихо. Но законы сталинской номенклатуры требовали добивать поверженных врагов. Собственно, и «ждановцы» без колебаний убили бы Маленкова, если бы не заступничество всесильного Берии.

Летом 1949 года всех «ждановцев» арестовали.

о том как подписаться за 5 минут не выходя из дома.