Вестернизация Египта или ближневосточный султан здорового человека

Творящийся нынче на Ближнем Востоке хаос создаёт впечатление, что арабские государства хронически неcпособны к модернизации и вестернизации, а туземные правители в принципе не в состоянии навести порядок и обеспечить поступательное развитие своих народов в цивилизованном русле. Это не так. В арабской истории есть несколько примеров того, как отдельные личности пытались реформировать местные общества. Одним из самых ранних и ярких образцов такого лидера был Мухаммед Али Египетский, вали (губернатор) Египта с 1805 по 1848 год. Он заложил фундамент под развитие этой страны до уровня передового государства арабского мира на многие десятилетия, причём в некоторых аспектах его наследие до сих пор актуально. Многие действия Мухаммеда Али похожи на реформы, которые за 100 лет до того проводил в далекой России Петр Первый.

Кавала — небольшой городок на побережье Эгейского моря в географической области Македония (ныне — часть Греции). Именно здесь где-то в районе 1770 года в семье то ли албанского, то ли курдского торговца табаком родился мальчик, которому суждено было стать одним из самых успешных и эффективных правителей Ближнего Востока. Впоследствии узнав, что Наполеон Бонапарт, маршал Ней и герцог Веллингтон родились в 1769 году, Мухаммед Али с присущей ему скромностью назовёт именно 1769-й годом своего рождения, и эти сведения повторят все официальные справочники и энциклопедии. В 14 лет юноша осиротел, после чего его взял на воспитание дядя по отцовской линии. В 17 лет парень из небогатой семьи пошёл в османскую армию, где и прослужил до 30 лет. В 1799 году в ранге второго офицера, помощника командира албанского отряда численностью в 300 человек, Мухаммед Али покинул родные места, чтобы в составе османской армии принять участие в изгнании Наполеона из Египта.

Египетская кампания продолжалась до августа 1801 года — осаждённые в Александрии французские войска генерала Мену оставили свои позиции англичанам и эвакуировались во Францию. После этого в Египте начался хаос. Формально страна возвращалась под османскую власть, но за время отсутствия турок голову подняла мамлюкская знать.

Тут следует сказать несколько слов о том, что из себя представлял Египет к началу XIX века. После завоевания Египта Селимом I в 1517 году номинальная власть в стране, преобразованной в османский эйялет (для провинций также употреблялось слово «пашалык»), принадлежала османскому наместнику с должностью вали. Однако чтобы отбить у губернатора желание стать самостоятельным правителем удалённой, но крайне важной с экономической и стратегической точек зрения территории, султан сохранил влияние 24 мамлюкских кланов, отдав каждому мамлюкскому бею по одной провинции «на кормление». Мамлюки были военным сословием, которое египетские султаны с конца X века набирали из мальчиков-рабов (ближайший аналог — турецкие янычары). В 1250 году мамлюки в результате дворцового переворота свергли правивших до того Айюбидов, возведя на престол своего человека. После османского завоевания фактическая власть мамлюков сохранилась, и следующие триста лет прошли под знаком беспрерывных дрязг между ними и османскими вали, с помощью которых центральная власть в Стамбуле сохраняла внешнеполитический и фискальный контроль над Египтом.

Ниже по социальной лестнице располагались арабы-землевладельцы и кочевники-бедуины. Самой многочисленной и одновременно бесправной частью населения были феллахи, крестьяне или батраки, этнически — потомки древних египтян.

В 1803 году британские войска, предпочитавшие оказывать поддержку мамлюкам, а не османам, покинули Египет. Спустя некоторое время поиздержавшиеся турки попытались расформировать албанские отряды, чтобы сэкономить на жаловании. Вспыхнул бунт, который закончился разгромом резиденции османского губернатора и смертью предводителя албанцев Тахира-паши. На его место был назначен Мухаммед Али, вероятно, успевший зарекомендовать себя за 4 года сражений. Однако он опасался расформирования своих войск, и вскоре заключил договор побратимства с одним из лидеров мамлюков Османом-беем аль-Бадриси. Мамлюки и албанцы изгнали турок из Каира, а после успешно противодействовали турецким попыткам ударить по столице со стороны Александрии. В начале 1804 года албанцы сумели нейтрализовать угрозу аль-Бадриси со стороны другого мамлюкского бея, Мухаммеда аль-Эльфи.

Для выплаты жалования иностранцам — полезным, но жадным — аль-Бадриси обложил тяжёлыми податями египетское население. В марте 1804 года замученные податями каирцы восстали. Тогда Мухаммед Али обратился к жителям столицы, заявив, что его войска впредь будут защищать жителей города и не допустят беспорядков, а сам он попросит у султана Селима III снижения налогов для египтян. Так албанцы, которые фактически являлись причиной восстания, получили поддержку местного населения. Грех было не воспользоваться таким шансом: 12 марта 1804 года Мухаммед Али устроил избиение мамлюков, изгнав своего побратима аль-Бадриси из города. В Каир в качестве губернатора призвали командующего турецкими войсками в Александрии Хуршида Ахмеда-пашу. Следующий год прошёл в сражениях албано-турецких отрядов против мамлюкских кланов. Новый вали совершил ту же ошибку, что и его предшественник. Вместе с Хуршидом-пашой прибыла курдская лёгкая кавалерия, так называемые «дели». Учиняемые ими поборы, произвол и грубость самого Хуршида настроили население против губернатора. 18 мая 1805 года огромная толпа каирцев во главе шейхами (уважаемыми людьми) и улемами (богословами) явилась к Мухаммеду Али, жалуясь на пашу, отказываясь ему подчиняться и призывая самого Мухаммеда стать вали. Лидер албанцев, подобно Борису Годунову, сперва театрально отказывался, но позже дал себя уговорить. Тут же началась осада каирской цитадели, где укрылся предыдущий губернатор с «дели». 29 мая пришёл фирман султана, который утверждал Мухаммеда Али на должности вали Египта и предписывал Хуршиду-паше вернуться в Александрию и ожидать дальнейших распоряжений (впоследствии паша отметится борьбой с сербскими и греческими повстанцами и даже какое-то время будет занимать должность великого визиря).

Между тем власть нового вали ограничивалась городской чертой Каира. За пределами столицы хозяйничали мамлюки. Мухаммед Али решил применить восточную хитрость и коварство, к которым неоднократно прибегал до этого и к которым будет нередко обращаться в дальнейшем. В стан мамлюкских беев «случайно попала» информация о том, что 18 августа 1805 года губернатор с большей частью войска отправится на церемонию открытия новой плотины на Ниле. В указанный день мамлюки спокойно вошли в город с северной стороны и тут же попали в заранее подготовленную засаду. Жестокое побоище завершилось публичными казнями пленников. Трупы набили соломой в присутствии самого Мухаммеда Али. Оставшиеся в живых беи решили вернуть власть другим, проверенным путём. Мухаммед аль-Эльфи отправил посольство султану в Стамбул, прося защиты и обещая отправить в дар 1500 пиастров. За старого знакомого попросили и англичане, с которыми аль-Эльфи наладил контакт ещё во времена борьбы с Наполеоном. Летом 1806 года в Александрию с трёхтысячным отрядом отправился Салих-паша с приказом восстановить права 24 мамлюкских беев, отдать власть аль-Эльфи, а самому Мухаммеду Али направляться на новое место службы — в Салонники. Мухаммед публично объявил, что подчинится любому решению Порты, но вот незадача: египетский народ и войско не хотят его ухода. Быстро появилось письмо улемов султану, где верноподданные просили повелителя не убирать Мухаммеда Али, а также не восстанавливать мамлюков в их правах. В дополнение к «народным просьбам» губернатор присовокупил 2000 пиастров и обещание впредь платить ежегодно по 4000 пиастров (3% бюджетных расходов). Между тем аль-Эльфи так и не сумел консолидировать мамлюков вокруг себя, и даже обещанная дань в 1500 пиастров оказалась для него неподъёмной. Вопрос был решён: Селим III оставлял Мухаммеда Али на посту египетского вали, однако права мамлюков сохранялись. Впрочем, ни аль-Эльфи, ни его заклятый враг, бывший побратим Мухаммеда Али аль-Бадриси, не смогли воспользоваться компромиссом. В конце 1806-го — начале 1807 года оба главных предводителя мамлюков скоропостижно умирают от внезапного «желудочного кровотечения». Влиятельных конкурентов у губернатора больше не осталось. Тем не менее боевые действия против мамлюков в Верхнем Египте на юге страны пока не прекратились.

Между тем 1807 год принёс новые проблемы. В феврале в ответ на заключение Селимом III франко-османского союза британская эскадра попыталась прорвать турецкую оборону в Дарданеллах, желая заставить султана отказаться от союза с главным врагом Британии, а также передать османский флот «под защиту» Королевского флота, чтобы тот не достался французам. Операция провалилась. Тогда британцы решили захватить Александрию как важный плацдарм для дальнейших действий в восточном Средиземноморье. 18 марта шеститысячный отряд во главе с генералом Александром Фрейзером практически без сопротивления занял город, жители которого, недовольные Мухаммедом Али, сами открыли ворота. Зная о том, что англичане послали к беям гонцов с предложением союза, египетский вали решил действовать на опережение. Он сам предложил беям объединиться, обещая подтверждение их прав после изгнания захватчиков. Беи поверили уговорам и повернули оружие против британцев. В апреле крупный британский отряд был окружён и разгромлен у Розетты, в 45 км восточнее Александрии. Несколько сотен британских голов украсили собой каирскую дорогу. Фрейзер, зажатый в Александрии и не имевший возможности обеспечить себя продовольствием, сдал город в сентябре и эвакуировал войска. Примечательно, что обсуждая условия сдачи города Мухаммед Али требовал признания Египта независимой от Турции державой (англичане, впрочем, не согласились).

Султан Селим III понимал необходимость развития в западном духе. Для него это был способ сократить отставание от конкурентов и не попасть в зависимость от других держав. При поддержке французского посла Себастиани он создал «армию нового образца» — Низам-и-Джедид. Османская молодёжь отправлялась на обучение в Европу. Султан строил грандиозные планы и хотел устроить систему обязательного начального и среднего образования. Но реформы столкнулись с сопротивлением янычар, опасавшихся расформирования, реакционного духовенства и крестьян, на плечи которых легла оплата преобразований. В мае 1807 года Селима свергли и вскоре убили.

Мухаммед Али видел, что любые реформы неизбежно столкнутся с сопротивлением мамлюков и улемов. Тогда он снова решил действовать на упреждение. С 1808 года за счёт резкого повышения налогов на откупщиков (мультазимов), владевших большей частью земельного фонда, у беев и духовенства начали конфисковывать земли. Недовольство улемов Мухаммед Али нейтрализовал высылкой самых крикливых из них и обещанием взять духовенство на государственное содержание. Таким образом муллы попали в прямую зависимость от вали. Беи в 1809 и 1810 годах пытались восставать, но социальной поддержки и харизматичных лидеров не было, и все их попытки проваливались. Многие мамлюки, лишившись земельных наделов, оседали в городах, прежде всего в Каире, растворяясь в прочих социальных группах.

Тем временем Египет вновь оказался в фокусе международной политики. С начала XIX века на Аравийском полуострове расширяло свои пределы мятежное ваххабитское саудовское государство. В 1803 году кочевники взяли Мекку, в 1804-м — Медину, к 1806 году под их контролем находился весь Хиджаз. Османский султан лишился контроля над Священными городами, паломники стали подвергаться нападениям, финансовые потоки, связанные с паломничеством, тоже перешли под контроль Саудитов. Но так как у Порты было полно проблем и без ваххабитов, решение «саудовского вопроса» поручили Мухаммеду Али. Вариант казался беспроигрышным: в случае успеха экспедиции ваххабиты оказывались повержены, а в случае неудачи на кону оказывался авторитет непокорного египетского вали.

Занятый внутренними заботами губернатор приступил к исполнению приказания лишь в 1811 году. Для него аравийская экспедиция тоже имела ряд внутренних целей. Во-первых, он избавлялся от родных албанских и прочих этнических отрядов, которые, как и всякое пришлое войско, становились всё более своевольными и наглыми. Во-вторых, паша решил окончательно нейтрализовать оставшихся мамлюков. С решением этого вопроса связана, пожалуй, самая известная акция Мухаммеда Али.

1 марта 1811 года в Каире устроили парад — проводы войск на войну. 500 мамлюков во главе со своими беями шествовали в арьергарде. Когда колонна оказалась между внутренними и внешними стенами каирской Цитадели, Мухаммед Али хлопнул в ладоши, ворота захлопнулись и началась бойня. В тот день албанцы расстреляли с крепостных стен около 500 мамлюков вместе со всеми их беями. За следующие несколько дней целенаправленные погромы в Каире и прочих городах унесли жизни ещё нескольких тысяч мамлюков и членов их семей. Немногие оставшиеся в живых бежали на юг, в Нубию. В восьмисотлетней истории египетских мамлюков была поставлена жирная кровавая точка.

Кампания 1811 года против Саудитов окончилась не очень хорошо: египетские войска сумели занять только порт Янбо на побережье Красного моря. Однако дальнейшие попытки принесли больше успехов — Мухаммед Али понимал ту истину, которую Лоуренс Аравийский сформулирует спустя сто лет: «Араба нельзя купить, его можно только перекупить». Значительная часть бедуинских вождей полуострова была подкуплена, и уже в ноябре 1812 года египтяне вошли в Медину, а спустя 2 месяца в Мекку и Джидду. Не стоит думать, что кампания далась им легко: множество солдат погибло из-за жары, недостатка продовольствия и фанатичного сопротивления ваххабитов. В 1815 году стороны достигли временного перемирия, по которому Хиджаз переходил под власть Египта, а саудовский эмир Абдалла признавал себя вассалом султана и оставлял за собой лишь внутренние районы Аравии. Однако мир не продлился долго и уже в 1816 году боевые действия возобновились. Сочетая военные успехи наёмного войска против армады бедуинских кочевников с подкупом беев, египтяне в 1818 году осадили саудовскую столицу Эд-Диръию. Абдалле пришлось капитулировать. Его с рядом прочих высокопоставленных пленников доставили в Стамбул, где казнили.

Вскоре взоры египетского вали переместились с востока на юг. А на юге находился Судан, потенциальный источник золота и рабов. Более того, именно туда бежали уцелевшие мамлюки. К тому же с распоясавшимися национальными отрядами пора было заканчивать — они распустились сверх всякой меры и дошли уже до покушений на жизнь губернатора. В 1820 — 1821 годах сопротивление местных племён удалось сломить, султанат Сеннар прекратил своё существование. Население обложили тяжёлыми налогами, земли раздали солдатам, а 30 тыс. нубийских рабов отправили в Египет, чтобы создать из них «чёрных мамлюков». Судан проведет следующие 60 лет под жестокой рукой основанного египтянами в 1823 году Хартума — пока в начале 1880-х годов не начнётся исламское восстание Махди. Что касается чёрных солдат для Мухаммеда Али, то большая часть из них погибла от болезней и непривычного климата. Выживших использовали лишь для несения гарнизонной службы в самом Судане.

Но достаточно о власти и вечных военных кампаниях Мухаммеда Али; поговорим теперь о реформах, сделавших Египет лидером арабского мира.

Мухаммед Али любил сравнивать себя с русским императором Петром I. Такое сравнение действительно имеет право на существование. Они были похожи даже характером: оба жадны до образования, которое неутомимо внедряли в своих странах (хотя Мухаммед Али выучился грамоте только в сорок), оба необычайно жестоки к политическим соперникам (да и к собственным подданным), но одновременно добры, вежливы и обходительны с верными приближёнными и иностранными послами. В области государственного строительства между двумя реформаторами тоже много общего. Борьбу Мухаммеда Али против мамлюков вполне можно сравнить с борьбой Петра со стрелецкими бунтами. В.О. Ключевский утверждает, что реформы Петра в конечном счёте были подчинены одной цели — победе в Северной войне. Краткий обзор реформ Мухаммеда Али показывает, что и его программа реформирования страны касалась прежде всего аспектов, связанных с армией, нужной для постоянных войн амбициозного египетского губернатора.

Итак, к 1820-м годам перед вали стоял непраздный вопрос: откуда взять армию? Положиться на лояльность этнических банд наёмников было нельзя, тем более что эти войска за десятилетие кампаний в Аравии и Судане понесли значительные потери. Нубийские негры перемёрли от непривычного климата. Тогда Мухаммед пришёл к необычному решению: он обратил свой взор на забитых и пассивных крестьян-феллахов, не державших оружие уже с тысячу лет. Появилась рекрутская повинность. Крестьяне, естественно, начали прятаться, бежать в соседние страны или калечить себя (чаще выкалывали один глаз или отрубали указательный палец). Часто крестьянская община выставляла непригодных к воинской службе стариков и увечных. Тогда Мухаммед Али при помощи своего советника, Сулеймана-паши аль-Фарансави, бывшего французского офицера из Лиона, принявшего ислам, ввёл всеобщую воинскую повинность с медкомиссией, паспортным режимом, регулярной переписью населения и каторгой для уклонистов. Вали создал даже корпус мушкетёров-инвалидов, заметив: «чтобы хорошо стрелять, достаточно и одного глаза». Солдат «новой армии» (Низам-и-Джедид) размещали в казармах и муштровали на плацах, что безусловно шло вразрез со столетними традициями свободного полусемейного проживания мамлюков и наёмников. Впечатлённый концепцией «армии как машины», губернатор особое внимание уделял муштре и телесным наказаниям. Так как официальным языком оставался турецкий, который большинство населения не знало, общение офицеров с солдатами сводилось к минимуму, а сами турецкие команды солдату достаточно было выучить наизусть, чтобы в общих чертах понимать смысл иностранной тарабарщины и в нужный момент во время боя её исполнить. Большая часть офицерского корпуса, в свою очередь, не знала арабского: египтяне могли дослужиться до капитана (юзбаши), а все более высокие звания присуждались исключительно османам (не обязательно туркам) или иностранным специалистам. Впрочем, подготовке офицерского корпуса уделялось много времени: с 1820-х годов функционировали общевойсковая школа в Асуане, пехотная школа в Дамиетте, кавалерийская в Гизе и артиллерийская в Туре.

Памятник Сулейману-паше аль-Фарансави в Каире

Рифаа ат-Тахтави, создатель египетской школы переводов

Увы, в небоевой обстановке египетская армия представляла собой довольно печальное зрелище: дезертирство составляло подчас до 50% личного состава. Однако судьба рядовых феллахов не слишком заботила египетского преобразователя. Беглого крестьянина всегда можно было найти и наказать — главное, чтобы он не решился на бунт. Последнее выступление против власти паши произошло в Верхнем Египте в 1824 году. После подавления восстания страну удалось окончательно замирить, а население жестокими мерами привести к покорности. «За 20 лет военной службы я понял, что из тысячи турок верны триста, из тысячи арабов верны семьсот», — писал Мухаммеду Али его сын Ибрагим-паша, пожалуй, лучший полководец эпохи правления. Мятежа всегда нужно опасаться не от забитой массы, а от привилегированного меньшинства, поэтому Мухаммед Али в 1820-е годы раздал земли, конфискованные у мамлюков и духовенства, своим офицерам, высшим сановникам и членам семьи, обеспечив их лояльность.

После уничтожения мамлюкской административной системы в Египте появилась бюрократия по европейскому образцу и министерства с чёткими полномочиями. Саму страну разделили на 7 районов — мудирий, во главе каждой из которых стоял чиновник-мудир, прямо подотчётный центральному руководству.

Тогда же, в 1820-е годы, в Европу отправилась первая «миссия» египетских студентов для изучения военного дела, судостроения и обучения иностранным языкам (прежде всего французскому). В 1835 году один из таких студентов, Рифаа ат-Тахтави, создал Школу переводов, и за 15 лет специалисты перевели около 2 тыс. европейских текстов. В 1819 году в Египте вышла первая арабская газета, служившая официальным информационным бюллетенем правительства. Наряду с прямым военным образованием власти устроили медицинские, сельскохозяйственные и политехнические курсы. Обучение было бесплатным, студенты обеспечивались жильём и стипендией. К 1840 году в светских школах учились чуть менее 3 тыс. человек; по сравнению с ситуацией конца XVIII века — огромный успех.

Реформы Мухаммеда Али стали началом столетней эпохи, именуемой Нахда («Пробуждение», «Ренессанс»). Вслед за Египтом первые интеллектуальные течения, стремящиеся к модернизации арабского общества по западному образцу, начали возникать по всему Леванту.

Для обеспечения нужд армии с 1816 года были устроены государственные мануфактуры по производству стрелкового оружия, артиллерии, селитры, пороха, текстиля. К 1840-м годам мануфактуры выпускали 1600 ружей в месяц. Чугунно-литейная промышленность ежегодно давала 2 тыс. тонн чугуна. Приписанные к мануфактурам рабочие не имели права уйти с фабрики, получали нищенскую зарплату, жили в казармах и регулярно занимались военной подготовкой.

Подобно Петру, Мухаммед Али озаботился созданием собственного флота. В 1829 году была заложена верфь в Александрии. Население города благодаря интенсификации торговли за 50 лет выросло в 30 раз и составило 150 тыс. человек. Даже после разгрома египетского флота в Наваринском сражении в 1829 году (об этом дальше) вали не отчаялся и сумел быстро восстановить морскую мощь. В 1840 году на рейде Александрии стояли девять 100-пушечных кораблей и ещё множество более мелких судов.

Естественно, что все нововведения оплачивались за счёт аграрного сектора и торговли. В 1817–1820 годах был построен канал им. Махмуда II, который связал Александрию с Нилом. В следующие несколько лет прошла модернизация ирригационной системы, позволившая утроить урожаи и мелиорировать новые земли — площадь орошаемых пашен увеличилась приблизительно на 100 тыс. федданов, а посевные площади возросли более чем на 1 млн федданов (1 феддан до 1830 года равнялся приблизительно 5300 м², после — 4201 м²). В начале 1820-х годов француз Луи Жюмель вывел длинноволокнистый хлопок. В следующие несколько лет хлопок стал одной из основных сельскохозяйственных культур в стране. Кроме того, в Египте выращивали сахарный тростник, индиго, лён, пшеницу, кукурузу, ячмень, бобы. Сельское хозяйство переориентировалось с внутреннего потребления на экспорт. Египетская продукция вывозилась через александрийский порт в Мальту, Ливорно, Триест, Стамбул, Сирию. Государство имело монополию на торговлю: производители сдавали свою продукцию по фиксированным ценам, а власти затем перепродавали её за рубеж. Доходы от торговли направлялись на финансирование реформ, а нереализованные излишки пополняли государственные запасы. Крестьянам разрешалось оставить себе лишь минимум продовольствия, необходимый для элементарного пропитания. При этом «нормы выработки» повышались. До начала XIX века в связи с разливом Нила феллах работал в поле только 150 дней в году; после модернизации ирригационных сооружений ему приходилось трудиться едва ли не целый год. Население нередко привлекали к общественным работам вовсе без всякой компенсации.

Медицинские службы, возглавляемые французом Антуаном-Бартелеми Кло, провели массовую вакцинацию, избавив страну от угрозы эпидемий чумы и оспы, но жизнь в Египте была настолько тяжёлой, что население пашалыка уменьшалось. Русский журнал «Отечественные записки» в 1841 году, оценивая население Египта, писал, что во время наполеоновской кампании оно составляло 5 млн человек, а в начале 1840-х годов не превышало 3 млн.

Русский путешественник А.А. Рафалович отмечал, что «население Египта оставалось на вид болезненное, изнуренное, оборванное и весьма несчастное». Генеральный консул Российской Империи в Египте в 1830-х годах А.О. Дюгамель вторил ему: «Египетское управление ложилось очень тяжелым гнетом на народ, вследствие обременительных налогов и воинской повинности, с которыми он не был знаком до того времени, и вообще возбуждало против себя глубокую ненависть во всем населении».

Масштабное реформирование страны требовало больше ресурсов, чем мог дать Египет с его сокращающимся населением. Выход нашли во внешней экспансии. 180-тысячная армия должна была показать, чему она научилась.

В 1821 году в Греции началось восстание против османского ига. Турецкие армия и флот оказались неспособны подавить его, и султан попросил Мухаммеда Али оказать помощь метрополии. За оказание услуги Махмуд II обещал отдать Левант (область, включающая современные Израиль, Палестину, Иорданию, Ливан и Сирию) под управление паши, а в качестве аванса передал Мухаммеду Крит (который, впрочем, требовалось сначала очистить от греческих инсургентов). В 1824 году 17 тысячная армия на 60 судах под командованием Ибрагима-паши зачистила остров, а в следующем году высадилась в Морее. К 1827 году греческие мятежники находились в критическом положении. Но тут к ним на помощь пришли три ведущие западные державы. После отказа султана признать Лондонскую конвенцию объединённые флоты России, Великобритании и Франции вошли в Наваринскую бухту, где 20 октября полностью разгромили османо-египетский флот Ибрагима-паши. В следующем году египетские войска под угрозой английской бомбардировки Александрии, к тому же оставшиеся без снабжения, ушли из Греции, передав управление французскому экспедиционному корпусу.