Блеск и нищета российской экономики: итоги Петербургского международного экономического форума

В субботу завершился XIX Петербургский международный экономический форум — трёхдневное сборище чиновников, финансистов и промышленников со всего мира, из года в год демонстрирующее весь блеск и нищету российской экономики. Транспортный коллапс на Васильевском острове, полицейское оцепление вокруг «Ленэкспо», в котором традиционно проходит форум (те, кому посчастливилось жить в пределах одного-двух кварталов от выставочного комплекса, попадали домой, отмечаясь на самодельных пропускных пунктах) и демонстрирующие едва ли не профессорские познания в сфере мировой экономики таксисты — так ПМЭФ выглядит со стороны. Изнутри — иностранные делегации на любой вкус и цвет, вычурные стенды отечественных компаний (переплюнул всех Сбербанк, разместивший в своей зоне говорящего киборга), тонны еды и закусок, а также возможность поймать за лацкан краснощёкого Анатолия Чубайса или неизменно уставшего Алексея Миллера. За несколько месяцев до форума его организаторы обещали быть скромнее чем в 2014 году, но сэкономить не удалось — ПМЭФ-2015, как и его предшественник, обошёлся в 1,2 млрд рублей, из которых 40 млн вложило государство. Кроме того, ПМЭФ-2015 совпал с «Алыми парусами», так что когда подвыпивших бизнесменов на Невском проспекте сменили нетрезвые выпускники, ощущение совершенно иррационального веселья вокруг достигло апогея.В этом году форум посетило рекордное — 10 тыс. — количество гостей. Представлено было почти 120 стран, в то время как прошлый ПМЭФ удостоили своим вниманием делегации из 62 государств. Это, надо сказать, довольно хорошие новости. Предыдущий форум проходил как раз между введением персональных и секторальных санкций ЕС и США. Всем было ясно, что дальше будет хуже — правда, никто не понимал насколько. Из-за этого вокруг царила совершенно парализующая атмосфера тревоги. Сейчас же и в Вашингтоне не стали открыто саботировать форум, и отечественный бизнес свыкся с экономической и финансовой блокадой. А когда стало известно, что на форуме выступит бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр, ни о какой полноценной международной изоляции даже по линии Россия-Запад можно было уже не говорить.

Но это все лирика. В содержательной части никаких хороших новостей форум не принёс. Так что не лишним будет обобщить основные выводы, которые мы можем сделать по итогам ПМЭФ-2015.

Правительство

Первый вывод — российское правительство окончательно признано недееспособным, списано в утиль и скорее мертво, чем живо в интеллектуальном плане — так что даже критиковать эту аморфную субстанцию никому не интересно. О том, что нынешний кабинет министров пугает своей беспомощностью, мы сами писали не раз, форум подтвердил этот безрадостный факт. Как правило, все мероприятия подобного рода открываются большой министерской панелью, после которой главы ведомств разбредаются по необязательным круглым столам. На этот раз всё было ровным счётом наоборот. Стартовал ПМЭФ с сессии «Честные ответы на злободневные вопросы», на которой присутствовали только три человека: Герман Греф, глава Сбербанка и бывший министр экономики, Алексей Кудрин, декан факультета свободных искусств и наук СПбГУ и бывший министр финансов Игорь Шувалов, ныне первый зампред правительства. Поскольку господин Шувалов был единственным действующим чиновником на сессии, от него вполне закономерно ждали рассказа о том, что именно правительство намерено делать, чтобы вывести Россию из кризиса. — Ничего.

У кабмина имеется антикризисный план, который устарел ещё в момент публикации, и пространный документ «Основные направления деятельности правительства», который даже комментировать невозможно — изложенные в нём идеи абстрактны и почти слово в слово списаны с аналогичных документов докризисных лет. Поэтому на сессии безостановочно хвалили недавнюю программу главы Казахстана Нурсултана Назарбаева «Сто шагов». Собственно, именно эта программа позволила Алексею Кудрину озвучить крамольную идею досрочных президентских выборов. Сначала показалось, что господин Кудрин слишком хорошо живет в современной России. Для человека, который после скандальной отставки с поста министра финансов отправился выступать на проспект Сахарова, отсутствие политического преследования можно объяснить только приятельскими отношениями с Владимиром Путиным. После выступления Кудрин подробно разъяснил свою мысль в интервью РБК, и от её оппозиционности не осталось и следа. Дело в том, что перед тем как представить «Сто шагов», Нурсулстан Назарбаев провёл и выиграл досрочные президентские выборы, ведь для проведения масштабных реформ в стране нужен хороший мандат от населения. Есть ещё один аналогичный пример азиатской демократии: не так давно на досрочные выборы решился премьер-министр Японии Синдзо Абэ — как только стало заметно, что его программа вывода Японии из многолетнего кризиса начала демонстрировать прямо противоположные результаты.

В РФ досрочные выборы — химера. Хотя бы потому, что никакой программы реформ у правительства — и лично Владимира Путина — нет. Точнее, есть, но не та, которая необходима России. Попытаемся объяснить, почему.

После того как открывающая форум сессия завершилась, представители российского кабмина по-прежнему блуждали по кулуарам, а внимание гостей переключилось на пленарную сессию Сбербанка «Актуальные вопросы антикризисной политики: реформа государственного управления». Здесь мы подходим ко второму выводу форума — Герман Греф, по всей видимости, снова становится ключевой фигурой в экономической политике страны. Это и хорошо, и плохо. Дело в том, что глава крупнейшего банка РФ уже давно срывает громкие аплодисменты на всех экономических мероприятиях, последовательно продвигая правильные и нужные идеи: реформа неповоротливой госмашины, развитие образования, построение экономики знаний — все то, что он увидел во время поездок в Кремниевую долину и изучения опыта «сингапурского экономического чуда». Ему вторил господин Кудрин: в РФ необходимо снизить административное давление на бизнес, улучшить деловой климат, осуществить масштабные вложения в инфраструктуру, провести приватизацию госкомпаний. Проблема в том, что дискуссии обо всех этих прекрасных вещах ведутся в России ещё со времён президентского срока Дмитрия Медведева. Результаты — нулевые. Это наглядно продемонстрировала параллельная сессия «Нанотехнологии — оправдались ли ожидания», подтвердившая, что ожидания не оправдались. Ещё одна дискуссия была посвящена вопросам реформирования системообразующих предприятий. Казалось бы, присутствовать на ней должны были все отечественные госменеджеры — от Игоря Сечина до Владимира Якунина. Но нет: отдувался за госсектор только Дмитрий Страшнов, глава «Почты России», которому удалось всего за год превратить самое жуткое госучреждение страны в сносную почтовую службу.

Чиновники появились ближе к концу первого дня, когда большая часть участников форума разъехалась по корпоративным мероприятиям. От них уже не ждали откровений, эти ожидания оправдались. Министр финансов Антон Силуанов говорил, что увеличивать расходы бюджета невозможно, глава Центрального банка Эльвира Набиуллина, что снижать ключевую ставку нельзя.

Путин

На второй день форума промышленники и экономисты рассказывали, что нужно российской экономике для роста: снижение ключевой ставки, масштабные инвестиции в инфраструктуру, которые без поддержки федерального бюджета не осуществить, и кардинальное изменение структуры промышленности. Здесь имеет смысл привести большую, но очень яркую и показательную цитату Руслана Гринберга, директора Института экономики РАН, прозвучавшую на ПМЭФ-2015:

«В самом начале рыночных реформ мы стали жертвой совершенно странной доктрины естественных конкурентных преимуществ. Нам говорили, что надо производить и продавать то, что продаётся на мировом рынке, а то, что не продаётся… ну, судьба такая. Примерно так мы и действуем. Сегодня уровень примитивизации структуры нашей экономики максимально высокий. В общем, это скандал для такой большой страны — иметь такую примитивную структуру экономики. И самое главное, что вот эта дискуссия об импортозамещении, в моём представлении, носит декларативный характер. Нельзя по всему фронту этим заниматься. Но главное, мне кажется проблема, которую нужно решить, чтобы более-менее спокойно жить, — заниматься экспортозамещением. Мы по-прежнему скандально зависим от цены на нефть. Если 85% экспорта приходится на топливно-сырьевые ресурсы, при любых вариантах экономической динамики мы опять станем жертвой конфликтов на мировом рынке. И здесь возникает вопрос о приоритетах промышленной политики, чтобы каким-то образом заместить структуру экономики и экспорта. На мой взгляд, у нас большие проблемы в серийном производстве готовой продукции, мы потеряли много времени и находимся между двумя гигантами: между Китаем, который может завалить весь мир потребительскими товарами, и Германией, которая может завалить мир инвестиционными товарами. Правительство наше, по-моему, не определилось с выбором, какую политику оно будет проводить в области промышленности. По-моему, идёт идеологическая дискуссия о шлифовании инвестклимата. Как будто бы какие-то потенциальные инвесторы лежат на печи и ждут, когда возникнут хорошие условия для инвестиций в товары с высокой добавленной стоимостью. Мне кажется, это полная ерунда».

Собственно, это выступление могло бы стать для российской экономики программным, своего рода руководством к действию: производить, а не покупать. Но программным, к сожалению, стало выступление Владимира Путина. Надо отметить, что на него возлагали большие надежды. В 2013 и 2014 годах выступления Путина были бодрыми и амбициозными: в прошлом году он дал указание разработать механизмы льготного кредитования инвестиционных проектов, который правительство и ЦБ успешно загубили. Ещё раньше — распечатал Фонд национального благосостояния для финансирования масштабных инфраструктурных строек. В числе приоритетных значилась модернизация БАМа и Транссиба — чтобы начать эту стройку, понадобилось два года обсуждений и согласований. Видимо, поняв, что любую конкретную задачу по развитию экономики его подчинённые успешно провалят, Путин решил не оригинальничать и провозгласил — в который уже раз — курс на улучшение делового климата в стране. Перечислим зафиксированные в его выступлении меры по пунктам.

Во-первых, в России начинается реформа государственного аппарата: будет создан целый класс госменеджеров, которые начнут понимать потребности бизнеса и помогать ему (сейчас они по большей части мешают). В каждом регионе появятся администрации развития, которые будут оценивать, справляются ли губернаторы с улучшением делового климата.

Во-вторых, нас ждёт реформа образования. Как именно она будет выглядеть, понятно только в общих чертах. На входе — школьники, на выходе — профессионалы, готовые развивать в стране высокотехнологичный бизнес. Планы очень амбициозные, об этом мечтает любое государство. Из конкретики — только заявление о запуске Сочинского центра для школьников, которые проявляют особые способности в спорте, искусстве и творческих науках. Но здесь скорее речь не о будущем, а о том, как утилизировать многомиллиардное олимпийское наследие.

В-третьих, российский бизнес на ближайшие четыре года может вздохнуть с облегчением: налоги в России не будут меняться, а малый бизнес получит освобождение от административных проверок на два года.

В-четвёртых, в России будет проводиться планомерная политика по модернизации промышленных мощностей: только современные, только инновационные технологии. В идеале — российского авторства.

В-пятых, Путин в очередной раз подтвердил ориентацию российской экономики на азиатские рынки — в том числе через возрождение Дальнего Востока.

о том как подписаться за 5 минут не выходя из дома.